ІІ письмо отца Илариона
(Письмо мичуринским монахиням. Орфография сохранена)
Миръ вамъ, дорогие во Христе мм. Агния, Енафа, Магдалина, Максимила и прочие близкие родные. Сердечно приветствую всех вас съ Великимъ Постомъ и молитвенно благожелаю душеполезно и въ добромъ здоровьи провести его святые дни до конца, а потомъ, благоговейно поклонившись безмернымъ Голгофскимъ страстямъ, подъятымъ любовию Христа ради нашего спасения, въ духовной радости, подобно св. равноапостольной Марии Магдалине и прочимъ свв. женамъ мироносицам, встретить пресветлый Праздникъ Живоносного Его Воскресения. Письма ваши получены, и все необходимое сделано. Написано было и большое ответное вамъ письмо съ усерднымъ моимъ призывомъ Васъ и отшедшихъ отъ Васъ – къ примирению. Но ваша открытка съ извещениемъ о высланной мне 26 февраля еще посылке задержала отправку ответа. Я почувствовалъ, что еще какая-либо веточка должна быть отъ Васъ, и решилъ ожидать, чтобы потомъ дать одинъ ответъ и не посылать другаго ему вдогонку, что было бы не так удобно. Вижу, что не ошибся. Посылка вчера приехала, сравнительно скоро, въ дороге была 2½ недели. Получилось и письмо, ожидаемое отъ Васъ, и еще также въ это время получилось и другое письмо неожиданно отъ о.Иоанна Угл. [очевидно, имеется в виду иеромонах Игнатий (Скляров) – прим. ред.] Тяжело было мне слышать о Вашихъ семейныхъ неполадкахъ. Не легче и сейчасъ, по прочтении Вашего второго письма. Ведь уже начлась третья седмица Вел. Поста, а родная семья все еще въ печальномъ разделении. Не могу себе и представить, какъ прошелъ у васъ Прощеный день, когда Самъ Господь призываетъ всехъ къ взаимному прощению, предупреждая, что кто не прощаетъ другаго, техъ и Онъ не проститъ. А вы знаете, что это слово Божие – не какъ человеческое: оно непреложно и поэтому страшно въ своемъ исполнении! И, казалось бы, что одного этого слова достаточно, чтобы все въ семье смирились и пошли другъ ко другу навстречу для примирения. Ведь все вы – верующие, у всехъ васъ одна цель жизни, одно горное устремление и одно, конечно, желание – спасти свою душу.
Почему же нетъ мира?! Неоднократно я слышу, что вы очень скорбите об этомъ и принимали не разъ меры примирения. Это, конечно, хорошо, и верю я, угодно Богу, Начальнику мира и любви. Но почему же все-таки ваши попытки и устремления къ миру доселе не встречаютъ доброй ответной взаимности и не венчаются желаннымъ успехомъ?! Почему такъ долго длится разделение въ родной семье? Отъ матушки о. Іоанна Угл. Черезъ ваше письмо слышу, что «батюшки будто сказали, что ни те не согрешили, которые ходили къ друг. Ник., ни другие не согрешили, которые были противъ. Это просто лукавый посеялъ гордость и самолюбие… и что по настоящему времени нужно и спасаться»… Согласенъ, что здесь въ разжигании семейныхъ неполадокъ действуютъ злые козни вражии; но полагаю, что этимъ полностью не исчерпывается вопросъ семейного разрыва, что коренная причина, из-за которой сыръ-боръ загорелся, лежитъ глубже и кроется въ чемъ-то другомъ. А въ чемъ именно, – я ни отъ кого не слышу, и очень сожалею, что матушка Надежда и иже близкие съ нею ничего об этомъ не говорятъ, а некоторые изъ противиковъ о. Никандра не выдерживаютъ своего слабого языка и позволяютъ себе худословить на него, лежащего въ тяжкихъ недузехъ почти на смертномъ одре, не давая ему спокойно перейти въ вечность. Но да утешится дорогой батюшка о. Никандръ! Когда-то мне въ ссылку писала, блаженной памяти, наша драгоценная матушка, схимонахиня Марионила, что всякими лишениями, страданиями, болезнями и поношениями очищается и спасается скорбящая душа. Прошу и молюсь и верю, что Господь, по-всячески искушаемый во время своей земной жизни, дастъ и б.о.Никандру крепость духовныхъ силъ среди телесныхъ болезней стать выше всякихъ поношений, и не только стать, но и, простивъ поносящихъ, молиться объ ихъ вразумлении, чтобы потомъ, когда придетъ часъ его отшествия, сказать спокойно: «Ныне отпущаеши раба Своего, Владыка, съ миромъ». Я немного уклонился отъ главного предмета беседы съ вами. Но мне такъ хочется утешить страждущаго батюшку о.Никандра. передайте, или лучше прочтите ему эти мои строки и скажите, что я еще разъ, быть можетъ, уже последний, прошу его, воздохнувъ ко Господу о моей худости, простить меня, мгогрешнаго, и разршить отъ «множества соделанныхъ мною лютыхъ и студныхъ» для моего душевного покоя. Прошу и васъ всехъ земно простить меня, аще кого чемъ обидехъ, или чимъ кому служихъ. Возвращаюсь къ вопросу о причинахъ семейного разделения. Я уже сказалъ, что здесь не просто гордость и самолюбие разорвали единство родной семьи по злымъ наветамъ лукаваго. Я не отрицаю, что эти, страшно сказать, смертные грехи такъ долго держатъ смью въ разрыве, но коренная причина, породившая начальные семейные неполадки, какая-то здесь другая, о которой я хотелъ бы слышать отъ мат.Надежды. Я знаю бат.Никандра давно, въ годы печальныхъ церковныхъ расколовъ, раздиравшихъ «Хитонъ Христовъ» – св. Православную Церковь, онъ никогда не общался ни съ обновленчествомъ, ни съ «Григорьевщиной», ни съ… (лакуна в тексте); но всегда оставался въ недрахъ св. Православного Корабля. И теперь, благодарение Богу, пребываетъ въ немъ. Поэтому я совершенно недоумеваю, чемъ же именно бат. о.Никандръ могъ смутить м.Надежду и близкихъ ея, и настолько, что они не только такъ смело и решительно оставили его, но даже и отъ Васъ отошли! Можно ли так? Можно, отвечаю, даже должно отойти совсемъ отъ пастыря, однако не по личнымъ его грехамъ, которые тонутъ въ море милосердия Божия на сердечно-сокрушенной исповеди у духовнаго отца, а черезъ его общецерковный, явно открытый грехъ, и нарушающий не столько букву, сколько духъ каноновъ церковныхъ и Писаний Божественныхъ. А такихъ общецерковныхъ нарушений въ данномъ случае у о.Никандра не было, нетъ и не слышно. Поэтому отшедшие отъ него поступили неправильно, вернее сказать, ошибочно. Однако они не погрешили, если, только недопонимая вопроса по существу, усумнились, потомъ воздержались, и наконец, со скорбию душевною отошли, «убоявшись, по выражению Св. Писания, страха тамъ, идеже не бе страхъ». Этимъ воспользовался никогда не дремлющий косолапый ненавистникъ доброго мира, и раздулъ кадило дымно-чадной ссоры даже до разделения родной семьи. А что сказать о техъ, которые, съ отходомъ отъ пастыря, поймавшись на удицу лукаваго обольстителя, открыли двери своего сердца ео злокозненнымъ внушениямъ, распустили свой безкостный языкъ и пронесли имя бат. о.Никандра яко зло!! Даже, меня сохрани, также и всехъ васъ кого-либо изъ таковыхъ осуждать. Если чистый отъ греха, безплотный Архистратигъ Божий Михаилъ въ споре о Моисеевомъ теле съ диаволомъ, только и сказалъ ему: «Бог тебе Судья!», – то что другое, какъ не это же самое, можетъ сказать человекъ, во плоти живущий со страстьми и похотьми, отъ главы до пяты обложенный грехми?! А я и этого сказать не дерзаю, отъ ужаса грехъ моихъ прильпе языкъ мой къ гортани и заключихся молчаниемъ. Только сердце мое скорбитъ, и не за васъ однихъ, въ сиротстве скорбящихъ, но еще больше из-за отшедшихъ отъ васъ и доселе не примирившихся съ вами. Лично никого изъ васъ не видишь, а заочно невольно думаешь, не случилось ли тамъ у васъ еще чего горшаго? По роду моей болезни, могу каждую минуту внезапно умереть. Страшусь ответа… такое душевное бываетъ состояние, что приступы сердца, кажется, проходятъ легче. Ведь на меня возложено Архиерейское уполномочие – оберегать и хранить святое православие въ родной епархии въ сентябре 35 года Вл. Іоасафомъ. Не имея тогда пристанища, я отказывался по многимъ причинамъ. Но мне твердо было сказано: «Делайте, что только будетъ возможно». Помню, писалъ я въ 38 году Владыке Парфению и просилъ его снять съ меня это уполномочие, но онъ ответилъ, что онъ не можетъ, а кто возложилъ, тотъ и сниметъ. Но Вл. Іоасафъ, слышно потомъ было, умеръ въ тюрьме. Такъ это бремя лежитъ на мне и доселе. Я же, недостойный и никчемный, что могу делать , хотя бы вотъ теперь, въ связи съ вашими тяжелыми семейными неполадками, делать въ настоящихъ моихъ условияхъ? Даже и писать-то неудобно, да на мертвой бумаге я не смею и высказать всего того, что нужно вамъ, и что переживаешь сердцемъ. А делать что-то надо. Я не могу оставить безъ внимания ваши горячие сердечные обращения. Боюсь ответа, и не только по долгу вышеуказанного уполномочия, но и по чувству глубокого сожаленя пишу вамъ, пишу всемъ, и всехъ – васъ и отшедшихъ отъ васъ – прошу и умоляю – направить стопы свои на путь взаимного примирения. И сделать это нужно, не отлагая на завтра. Есть поговорка, что промедление – смерти подобно; темъ более и скорее это можетъ случиться въ вашей разрозненной семье, ибо хитро-мудрый лукавый можетъ так ожесточить сердце, что оно потеряетъ способность воспринимать доброе, и духовно умретъ, «окаменеетъ нечувствиемъ». Да и физичекой смерти своей никто не знаетъ, когда она будетъ, разве только кому Господь «волитъ открыти». А вообще-то, – и завтрашнего дня Владыка живота и смерти никому изъ смертныхъ не обещалъ. Умереть же въ семейномъ разрыве, не принявши предварительно посильныхъ меръ къ примирению – страшно для совести. Поэтому, никого не осуждая, паки и паки прошу всехъ – васъ и отшедшихъ – особенно техъ, кто имеетъ что-либо противъ бат. о.Никандра, и техъ, у кого въ сердце копошится хотя бы какое другъ на друга, самое малое Евангельское «нечто», словомъ, всехъ безъ изъятия, – прошу всею душею откликнуться на мой благожелательный искренний призывъ, пока не поздно, пока еще не ожесточилось чье-либо сердце косолапыми кознями. А къ Вамъ, дорогая во Христе матушка Надежда, – мое особое обращение. Я думаю, что и Вы также, если не больше, страдаете отъ случившагося въ родной семье и желаете общаго мира, чтобы въ молитвенной тишине создать свое и близкихъ спасение въ Бозе. Надеюсь, что въ душе Вашей еще живо место для восприятия добрыхъ словесъ; а поэтому прошу Васъ и все здесь сказанное мною принять возможно глубже въ сердце для общаго блага родной семьи и расположить своихъ близкихъ къ возсоединению, чтобы въ союзе мира, единомыслия и взаимной любви, съ радостью, а не воздыхающе, «другъ друга тяготы носить» – для исполнения закона Христова во славу Божию и во спасение души. Особенно же вразумите техъ, которые сами сознаются, что «говорили ложные слова», а на миръ не идутъ. Это уже какой-то страшный застой мнимого обольщенного спокойствия въ пленении косолапого. Постарайтесь, дорогая мат. Надежда, разумнымъ подходомъ къ сердцу таковыхъ – вывести ихъ на светлую дорогу мира изъ этого страшного, духовно мертвящего застоя, чреватого печальными последствиями. Батюшки тоже скорбятъ о вашемъ семейномъ разделении, и въ заботахъ о его ликвидации прислали вамъ, дорогие матушки Агния и Надежда, две половины девятичинной св. просфоры, призывая, въ лице вашемъ, всехъ сестеръ къ примирению возможно скорее. Я въ этомъ вижу глубокий смыслъ: две половины отъ одной просфоры предъуказываютъ вамъ, что два вашихъ разделения должны возсоединиться въ одну родную семью, какъ было, и что это угодно святымъ, въ честь и память которыхъ вынимаются частицы изъ девятичинной просфоры, и вместе съ вынутыми изъ другихъ просфоръ частицами располагаются около св. Агнца Божия на священномъ дискосе, представляя собою всю небесную Церковь Христову, молящуюся о насъ грешныхъ. И верится мне, что эти святые угодники Божии прибыли къ вамъ именно съ темъ, чтобы побудить всехъ васъ скорее примириться, и сами молятся о вашемъ семейномъ возсоединении. Поймите это, дорогие матушки, ко всемъ обращаюсь сестрамъ, воспряньте духомъ и если еще не примирились, поспешите примириться, а Вы, дорогие о Господе матушки Агния и Надежда, въ знакъ этого мира приимите въ уста Ваши, после краткой молитвы, натощакъ, съ благоговениемъ, присланные Вамъ половины св. девятичинной просфоры, приветствуя другъ друга взаимнымъ лобзаниемъ со словами: «Христосъ посреде насъ и есть, и будетъ». И все это сделайте въ строгой тишине, оберегая св. жемчужину мира, чтобы ненавистникъ мира, бесъ лукавый, снова не выкралъ ее и не посеялъ еще какого-либо раздора въ вашей родной семье. И тако поступить да благословитъ васъ всехъ Начальникъ Мира и любви, Всевышний Господь! И аще, паче чаяния, откроются упорствующие, таковыхъ не отметайте, но въ духе кротости увещайте и располагайте къ миру: кто не приемлетъ мира и не стремится къ примирению съ имеющимъ противъ него какое-либо евангельское «нечто», отъ техъ, по слову самого Господа, не только молитва, но даже и дары приношения къ св. алтарю не приемлются. Стало быть, страшно сказать, порывается съ Богомъ-Источникомъ жизни общение, питающее умъ, душу и сердце человека верующаго, безъ чего онъ, живя теломъ, умиретъ духовно, самъ себе уготовляя ко второй неизбежной смерти въ загробной вечности, если только здесь, заранее до первой смерти телесной, не обратится, пришед въ себе, къ Милосердию Божию съ раскаяниемъ, какъ приточный блудный сынъ.
И еще имею къ вамъ пару словъ. Вы писали мне, что у васъ имеются две большие частицы Св. Даровъ, и просили меня, если можно, разрешить и благословить вамъ, разделивши ихъ на много душъ, принять Св. Тайны, или только мелкими, уже готовыми частицами Св. Даровъ приобщиться. Принципиально я противъ ничего не имею. Въ практике Церковной это допускается въ крайнемъ случае, когда нетъ священника. Изъ истории известно, что еще св. Василий Великий, живший въ 4 веке, благословлялъ заочное причащение самимъ мирянамъ. А св. преподоб. Ɵеодоръ Студитъ составилъ для этого особый чинопорядокъ. Но большие частицы Св. Даровъ я не дерзаю разрешить употребить изъ опасения, что при раздроблении ихъ на много душъ, хотя бы они и размякли отъ вина или отъ воды, можетъ легко и незаметно упасть и утратиться какая-либо маленькая св. крупинка. А тогда что?! Полагается выскоблить, и стружки сжечь, и пепелъ погрузить въ реку. Но сделать это не будетъ возможно, если не обрящется св. частичка и самое место, куда она канула. Нет. Лучше по «страху Божию» воздержаться. Ведь и самой малой св. крупиночки не стоитъ весь миръ со всеми своими благами земыми. И если бы, не дай Богъ, случилось это во время вашего причащения, то едва ли вы утешились бы отъ великой скорби! А такой печальный случай былъ, вспоминаю я, съ одной монахиней, хотя она строгая, благоговейная и очень аккуратная. И до сихъ поръ глубоко скорбитъ о случившемся. Это бедная матушка, и все проситъ молиться о ней. Другое дело, когда частицы Св. Даровъ готовые, отделенные на каждую душу. Тогда бы было легче и безопаснее дать вамъ разрешение. А какомъ виде имеются у васъ мелкие Св. Частицы, отпали ли отъ большихъ частицъ, или отделенно приготовленные, и хорошо ли они сохранились, не заплесневели ли они, где они у васъ хранятся? Если бат. о.Никандръ не сможетъ осмотреть ихъ, то сделайте это вы сами съ благоговениемъ, после утренней молитвы, по вкушении пищи; а потомъ напишите мне, въ акомъ состоянии окажутся эти частицы Св. Даровъ, большие и малые, чтобы я могъ дать вамъ соответствующее указание. А если бат. о.Никандръ сможетъ осмотреть Св. Дары, то онъ самъ и распорядится, какъ съ ними поступить. Можетъ быть, и мое недостоинство Господь сподобитъ принять эти Св. Дары. Но объ этомъ я особо напишу вамъ, когда вы, успокоившись отъ всего переживаемого, сообщите мне, въ какомъ состоянии они теперь находятся.
А на всякий случай, чтобы не писать потомъ, когда, быть можетъ, писать будетъ неудобно, или силы не позволятъ, сообщаю вамъ сейчасъ, пока еще могу владеть десницею, вкратце «правило св. преп. Ɵеодора Студита, – какъ принимаются Св. Тайны Христовы безъ священника, однако по предварительному благословению духовного отца, если, конечно, возможно его испросить и заочно исповедаться. Накануне дня Св. Причастия выслушиваются или читаются вечерние службы и правила вечерние, а въ самый день – утешение службы и утренние службы, и правила утренние: канонъ и молитвы ко Св. Причащению. Затемъ ставится столикъ, застилается чистою скатертью; на ней полагается Св. Евангелие раскрытое, которое покрывается овою салфеточкой или новымъ платочкомъ (платомъ), еще не употреблявшимися; потомъ изъ хранилища (стеклянный флаконъ или еще что другое) осторожно высыпаютсячастицы Св. Даровъ по числу причастниковъ, чтобы какая частица не «уканула», высыпаются на этотъ новый платокъ. Затемъ приготовившиеся ко Св. Причащению благоговейно подходятъ къ столику, трижды земно поклоняются предъ Св. Дарами, слагаютъ крестообразно руки свои на груди и, тако держа ихъ скрещенно, принимаютъ св. отделенные частицы одними лишь только устами, нимало не касаясь руками, и запиваютъ, какъ обычно. Наконецъ, выслушиваются благодарственные молитвы».
Это правило на случай крайней нужды. А сейчасъ у васъ такой нужды нетъ, ибо, если не въ силахъ бат. о.Никандръ, по своей болезни, духовно утешать васъ, то да благословитъ васъ Господь въ вашихъ духовныхъ нуждахъ обращаться къ известному вамъ и давно мною знаемом во Христе собрату моему, батюшке о.Іоанну Ефимовичу Склярову, въ православии которого сомнений нетъ. Правда, мы не виделись уже почти 20-ть летъ, и много за это время утекло воды, но, судя по его ко мне письму, церковная позиция его остается по-прежнему неизменно православной и до настоящаго времени. Одновременно съ симъ я пишу и о.Іоанну ответное письмо и прошу техъ изъ васъ, кто поедетъ къ нему, вручить его ему лично.
Ну, какъ будто все исчерпано по содержанию вашихъ писемъ, и все, просимое вами, исполнено. Исповедь общая и отдельные прочитаны по особому церковному чинопорядку и разрешены. Некоторые, въ глубокомъ сознании своихъ прегрешений, просили себе епитимии. Но то, что возможно лично, то неудобно назначать заочно. Да прииметъ Господь сердечное ихъ сокрушение, какъ епитимию, и покроетъ ихъ всепрощающею любовью! Все вообще, исповеданные, да воздержатся впредь отъ содеянныхъ своихъ дефектовъ, и постараются не возвращаться къ нимъ, по выражению слова Божия, «какъ песъ на свою блевотину». Если Господь благословитъ привезти благополуно частицы Св. Даровъ отъ о.Іоанна, то да утешатся причастники по правилу св. преп. Ɵеодора Студитскаго.
Въ заключение – всемъ скорбящимъ, болящимъ и страждущимъ два слова отъ св. преп. Ɵеодора Студита. Онъ много страдалъ въ своей жизни и такъ говорилъ: «Святые будутъ жалеть, если мало страдали: такъ велики имъ будутъ награды въ вечной жизни». Отсюда – да познаемъ глубокий смыслъ страданий и велие въ нихъ утешение. Поэтому святые въ своихъ страданияхъ просили только помощи Божией, а не избавления отъ страданий, одни радовались подъ смертельными ударами палачей, а другие жаждали мучений, чтобы своимъ участиемъ въ Безмерномъ Кресте Голгофского Страдальца заслужить милость участия въ слове Его Воскресения. А чтобы духъ уныния, кознями лукаваго, надъ страждущими не возобладалъ, будемъ все вместе молиться о нихъ, и прежде – о вашемъ болящемъ бат. о.Никандре, да дастъ Гшосподь силы терпения въ ихъ тяжкихъ недузехъ, и да спасетъ всехъ, имиже веси судьбами! Взаимно прошу вашихъ и его св. молитвъ о моей неисправимой грешной худости. Отрадно мне слышать, что онъ, утружденный болезнию, все-таки не оставилъ васъ безъ утешения въ праздникъ Крещения, какъ это трогательно и умилительно! Вспоминаю я сейчасъ въ Бозе почившаго Владыку Тихона. Въ последнее время своей жизни, зело ослабевший отъ недугъ своихъ, едва передвигая ноги, чуть ли не целый часъ шествовалъ онъ отъ входныхъ вратъ до св. амвона, совершить церковные службы, и совершалъ ихъ уже сидя, и только для возгласовъ поднималя. Какое глубокое сознание св. долга и чуткая потребность церковной молитвы, превозмогавшие телесные немощи силою благодати Божией, проявлялись здесь, во очию всехъ, въ научение насъ грешныхъ, зачастую ленивыхъ и дома помолиться!
Ну, будьте все вы, дорогие матушки, здоровы и Божьимъ благословениемъ хранимы на всехъ путяхъ вашей жизни! Простите меня, ради Бога, за некое промедление ответомъ. Задержался не столько по немощи, котору я старался превозмочь, сколько ожиданиемъ обещанныхъ вами въ первомъ письме списка именъ для общей и частныхъ исповедей, безъ чего я не могъ ничего делать. А теперь все необходимое для вашего спасения, примирения и для вашего душевного утешения, съ помощью Божией, по вашему желанию исполнено. Дело за вами. Я бы очень просилъ всехъ васъ, ознакомившись съ настоящимъ моимъ обращениемъ, принять участие въ миротворении семьи уердиемъ молитвы и словомъ взаимного расположения другъ друга къ общему миру въ духе кротости, что и какъ кому положитъ на сердце Господь Начальникъ мира и любви. Поймите, что миръ – это есть жизнь, ибо исходитъ отъ Источника Жизни – Бога, а разделение и гордая распря – есть смерть отъ диавола, все доброе, светлое, разумное стремящагося умертвить. – Имеющие уши слышати, да слышатъ!
Никчемный дедушка
недостойный прот. Іоаннъ А.А.