Автобиография Монахини Маргариты (Чеботарёвой)
Я, монахиня Маргарита, (Чеботарёва Мария Ивановна), родилась в 1911 году, 5/18 февраля, в селе Гремячье Воронежской губернии в семье крестьян. Отец мой – Чеботарёв Иван Михайлович – крестьянин. Мать – Чеботарёва Анна Степановна – крестьянка. До 20 лет от роду жила в семье родителей с пятью сёстрами и братом. В 1917 году поступила в церковно-приходскую школу при Вознесенской церкви села Гремячье и училась один год до прихода к власти большевиков. В 1919 году отца арестовали большевики за отступление с белой армией. В том же году отец скончался от тифа, будучи под арестом в городе Рязани. Мать умерла в 1969 году. Мать воспитывала нас при церкви. С детства мы пели на клиросе. Большевики принуждали вступать в колхоз, но мать не шла, и жизнь была тяжёлая. В 1922 году церковь в нашем селе Гремячье приняла обновленчество, но после некоторого времени опять возвратилась в православие. В обновленческую церковь мы не ходили. В 1927 году наш приход перешёл в сергианство, приняв декларацию митрополита Сергия, и ходили туда примерно до 1935 года.
В 1930 году я ушла из дома и жила у монашествующих, изгнанных богоборцами из монастырей и живущих на квартирах, где придётся. Была при болящей монахине Иегудииле из Воронежского Покровского девичьего монастыря, лежачей, прикованной к одру в течение 20 лет, до 1942 года, в котором она скончалась. Несла послушания от монастырских монахинь. В 1933 году меня одел в подрясник и чётки иеромонах Иероним. Его арестовали в 1935 году за веру, и ещё несколько человек с ним, и над ними был суд; он был сослан и пропал без вести. По этому делу и меня вызывали в НКВД. Также была арестована монахиня Триена с Покровского монастыря, у которой я была на послушании. Мне приходилось прятаться, так как я жила нелегально, и меня привлекали власти за то, что нигде не работаю.
В 1937 оду приняла иночество от иеромонаха Антония из Толшевского монастыря; он много пострадал от безбожной власти и был замучен. В 1942 году, во время оккупации германскими войсками, я была эвакуирована с двумя болящими монахинями в Хохольский район, занятый немцами, и жила там до 1945 года. В1945 году переехала к схимонахине Мариониле, которая прибыла в Воронеж с Архиепископом Тихоном IV (Никаноровым) из Калуги ещё в 1913 году. Она была пострижена в мантию Архиепископом Петром (Зверевым), а в схиму – иеромонахом Антонием, вышеупомянутым. У схимонахини Марионилы я жила с 1945 по 1952 год, до её кончины.
В 1952 году я приняла мантию от архимандрита Никандра, бывшего настоятеля Задонского монастыря. Архимандрит Никандр имел от Патриарха Тихона врученные ключи правления Православной церкви в Воронеже – право принимать и присоединять к Православию от всех расколов. С 1952 года я жила на послушании у схимонахини Агнии (также постриженной иеромонахом Антонием), служившей прежде матушке Мариониле. С 1943 (1945?) года мы также служили архимандриту Никандру, прибывшему в тот же год из ссылки, где он был 18 лет. Архимандрит Никандр скончался в 1955 году. С 1956 года мы служили протоиерею Иоанну Ардалионовичу Андреевскому (в монашестве Илариону). Протоиерей Иоанн был епархиальным секретарём у архиепископа Тихона IV Воронежского. В 1936 году получил полномочия сберегать Православие, назначен благочинным и награждён митрой от епископа Иоасафа Днепропетровского. Отец Иоанн Андреевский просидел 28 лет в тюрьмах и ссылках. В 1956 году вернулся из ссылки и скончался в 1961 году, будучи до самой смерти терзаем НКВД. Незадолго до смерти он говорил отцу схииеромонаху Амвросию в нашем присутствии: «Со времён раскола в Русской Церкви каноническая нить у нас (в Воронеже) не была прервана, преемственно передавалась, пока я жив, на мне, а помру – оставляю на вас, до появления православного епископа. А искать надо!». В то время у нас уже не было связи ни с одним православным архиеерем. Также мы служили схииеромонаху Амвросию. Он был рукоположен в иеродиаконы в Онуфриевском монастыре в Малороссии, а в иеромонахи – епископом Димитрием Гдовским. Он был в тюрьмах и ссылках 20 лет, вернулся в Воронеж в 1956 году. Служил в катакомбах и умер в 1966 году. Всё это время мы молились в разных местах в катакомбных домашних храмах. Терпели преследования от властей, присылавших к нам агентов, всячески пытавшихся нас уловить и предать. Молились всё время страхом. Приходилось выпрыгивать из окон при облавах, скрываться и прятаться. Больше всех доставалось нашим батюшкам. Так, отца Иоанна Андреевского называли у нас в катакомбах столпом православия, а в НКВД – «крутолобым» – он не уступал им ни в чём. Умирая, он сказал: «Во всём я грешен, но от Православия ни на йоту не отступил».
С 1966 года в Воронеже катакомбных православных священников уже не было. Приходилось ездить с требами по всем сторонам, где, как мы слышали, есть православные священники. Бывало, попадали и на неканонических, сомнительных и самозванцев. Последнее время окормлялись у отца Михаила Рождественского из Петрограда. В июле 1990 года при посещении Владыкой Иларионом России, когда он был в Суздале, мы присоединились к Русской Зарубежной Церкви, о которой, в бытность свою, нам много рассказывал наш духовный отец протоиерей Иоанн Андреевский (и о митрополите Антонии Храповицком).
В настоящее время я пребываю под омофором Владыки Архиепископа Лазаря, на послушании при катакомбных храмах в городе Воронеже со священниками, поставленными Владыкой Лазарем.
Монахиня Маргарита.