Отец Никита Лехан

Никита Авксентьевич Лехан, родился 13/26 мая 1893 г. в селе Новогригорьевка, Долинского района Кировоградской области, как это теперь именуется. До революции это была Новороссия – Херсонская губерния. Родом батюшка был из украинской крестьянской семьи, и семья жила в бедности. Богословского образования он, по-видимому, не получил. Тем не менее, уже будучи священником, он прославился, как пламенный проповедник, а его проповеди и поучения дышат исконно православным, народным разумом и отличаются простым, доступным для всех людей слогом.

Поначалу личная жизнь о. Никиты складывалась в житейском отношении хорошо: он женился, и у него родилась дочь. В 1923 г., в разгар гонений богоборцев и учинения ими обновленческого раскола, Никита по особому внутреннему зову возгорелся принять подвиг священства и был рукоположен во иереи (в Екатеринославской /Днепропетровской/ епархии временным Экзархом Св. Патриарха Тихона на Украине Архиеп. Иоаникием /Соколовским), и служил в селе Овсюки Черкасской губернии. В те годы Украина буквально кипела от расколов: обновленцы, липковцы и прочие. Разобраться было очень трудно, поэтому о. Никита держался «старославянской» Патриаршей Церкви. По этой причине, когда в 1927 г. митр. Сергий (Страгородский) издал свою отступническую декларацию, о. Никита не сразу разобрался, и некоторое время не решался порвать общение с подведомственным Сергию духовенством и иерархами. К тому времени на Украине к прежним прибавились еще и новые расколы. В такой ситуации московский Синод казался самым каноничным, поэтому даже после отступнической декларации митр. Сергия многие православные пастыри не решались порвать с ним общение.

С началом гонений на Истинно-Православную Церковь в это село съехалось много монахинь из закрытых властями монастырей. Они рассказывали о. Никите про сергианство. Как он сам потом говорил: «Я был тогда молодой, и не особенно слушал их. И потом Господь дал мне в наказание за служение в “сергианской церкви” – епитимию: меня вскоре арестовали». Так и считал он эти тюремные годы наказанием, а не подвигом. То же самое можно сказать и о тех убежденных сергианских архиереях и священниках, которых арестовывали, несмотря на их соглашательство с безбожниками, и ссылали, и таким образом они были наказуемы за своё малодушие, ведь они осознанно или неосознанно вместе с митр. Сергием служили безбожию. Потом, когда батюшка разобрался в церковной ситуации, то даже написал об этом книгу.

В тюрьме, как рассказывал о. Никита, были такие ревностные христиане, которые на допросах не называли даже своих имён, только говорили, что они – христиане. Таких мучили и держали в карцере. Сам же батюшка всегда прямо говорил следователям, что он против советской власти. Они его, например, спрашивают: «Зачем ты писал против советской власти, ты же знал, что это – тюрьма?» А батюшка отвечает: «Да, знал. А писал потому, что это – правда!» Вот такой честный был батюшка, потому он и своим духовным чадам строго запрещал врать. Ведь он мог бы скрыть от катакомбников, что он раньше был в МП – одна монахиня так и советовала ему сделать, – но он честно говорил людям, что раньше был в «советской церкви», а потом осознал, что там быть – грех, и покаялся, в чем и всем современным православным верующим преподал неоценимый духовный урок и назидание.

Власти судили батюшку три раза. Первый раз в начале 30-х годов. Последний раз, уже после войны, ему дали срок 25 лет, но после смерти Сталина освободили по амнистии. Уже во время первого срока о. Никита понял, что быть с митр. Сергием нельзя. Когда он вышел из тюрьмы, то ему предлагали служить на приходе, и он согласился, но уже больше не поминал правящего архиерея «официальной церкви». Власти принуждали его признать «Декларацию», однако он решительно отказался, и его снова посадили в тюрьму.

Оба первых срока он отбывал до войны, и вышел из тюрьмы незадолго до начала войны. Когда на территории Украины власть советских безбожников поменялась на немецкую, то батюшка получил возможность служить открыто. Он служил в селе Белоусовка Полтавской области, где у него было много духовных чад, оставшихся верными истинному Православию, даже когда на Церковь (и на батюшку) опять начались гонения. (Служил о. Никита в Епархии Епископа Вениамина /Новицкого/, а секретарем и духовником при Владыке был тогда известный катакомбный подвижник – игумен Иоанн /Селецкий/, возглавлявший в 1927 г. делегацию к митр. Сергию от Харьковского Собора Православных Епископов и священников, объявивших о непризнании Декларации и отложившихся по этой причине от него. Вл. Вениамин после войны был арестован и отбывал 12 лет в советских концлагерях. Позже, в 1971 г., по благословению своего бывшего келейника – Архиепископа Леонтия /Филлиповича/ Чилийского, во время войны Епископа Житомiрского, он тайно рукоположил во священника Катакомбной Церкви будущего Схи-Архиепископа Лазаря /Журбенко/, Председателя Архиерейского Синода Русской Истинно-Православной /катакомбной/)

После окончания войны его снова арестовали. Причём перед арестом о. Никите предлагали остаться и служить официально в храме, но для этого он должен был вступить в компартию. От такого предложения батюшка, конечно же, отказался, и тогда по доносу подосланного комсомольца его арестовали. Сначала его приговорили к расстрелу, но потом расстрел заменили на большой тюремный срок: «Полтавским облсудом 05.08.1952 года осуждён по статьям 54-3, 54-10 (часть 2), как враг народа за разжигание антисоветской пропаганды с использованием религиозных идей: на 25 лет лишения свободы с поражением в правах на 5 лет. 03.03.1955 года переведен в ЛО города Запорожья» (Справка из информационного центра УМВД Украины в Днепропетровской области).

После смерти Сталина была большая амнистия для осуждённых по 58 статье, среди которых было много верующих. Тогда, в 1955 г. вышел из лагеря и о. Никита. Как свидетельствует справка об освобождении о. Никиты за № 040356, он был освобождён по болезни из подразделения п/я № ЯА-128/169, 27 сентября 1955 в соответствии с Указом Президиума Верховного Совета СССР от 3 сентября 1955. Содержался в местах заключения МВД с 25 июня 1952. Следует к месту жительства в село Овсюки, Гребенковского района, Полтавской области, куда прибыл 15 июня 1956.

Теперь нужно немного рассказать о человеке, который много сделал для батюшки. Ещё находясь в лагере, о. Никита получал посылки от рабы Божией Ульянии, которая поддерживала его долгие годы тюрем и лагерей, не дав умереть ему от голода. Через её милость, оказанную в трудную минуту служителю Божиему, Господь и нас не оставил, направив к нам Своего страдальца. Вот таким путём прибыл к нам батюшка, трижды судимый за Бога и 12-ть лет отбывший в тюрьмах и лагерях!

После заключения о. Никита приехал в село Овсюки, где начинал свой священнический путь. Когда он приехал к себе домой, оказалось, что жена его вскоре после ареста вышла замуж за другого, дом отдали под школу, и таким образом, батюшка остался без семьи и крова. Была у батюшки и дочь Галина. Она училась в Днепропетровске в институте. Поехал он к ней в надежде, что хотя бы дочь порадует отца. А дочь сказала: «Пусть это свидание будет последним. Мне стыдно перед учителями и студентами, что у меня отец священник... Да ещё в таком обшарпанном виде...» Рухнула последняя надежда – дочь отказалась от отца! Что делать? Куда идти?

И вот о. Никита пришёл к монахине Мастридии, которая 36 лет прожила в Киевском Ионинском монастыре и была из числа монахинь, не признававших «советскую церковь». После разгона обители матушка вернулась в своё село, где племянница выделила ей для жилья маленькую хибарку. И батюшка просит матушку Мастридию принять его к себе на жительство. Матушка сомневалась – она монахиня, а он священник – как быть? Но потом ей во сне был голос: «Не сомневайся, не бойся, приюти этого страдальца». И утром матушка соглашается принять его.

Люди, узнав, что у неё живёт священник, прибывший из заключения, стали носить милостыню: хлеб, молоко, картошку и всё необходимое. Так бы и жить-поживать до смерти, но Господь судил иначе. Матушка Мастридия топила свою келию соломой. Как закончит топить, сразу закрывает трубу; а батюшка задыхается – у него кислородное голодание, нечем дышать. Сказать матушке, чтобы она не закрывала трубу, не посмел – на стенах иней выступает, холодно!

Промучился батюшка больше года, и решил поискать новое место жительства, к тому же в хате было мало места, и жить монахине и священнику в одной комнатке было неудобно. И он поехал к своему знакомому в Молдавию. Дело в том, что в лагере с батюшкой сидел один православный цыган Антип из Молдавии, и он пригласил о. Никиту к себе, потому что, как он объяснял, много священников сергианских, а он хотел, чтобы к нему приехал истинно-православный священник. В Молдавии батюшку арестовали, но, слава Богу, продержав одну ночь в камере предварительного заключения, отпустили. После этого ему пришлось Молдавию оставить, и он долго скитался как странник, пока, наконец, не попал в Харьков, куда его пригласила Ульяния. Пришёл он нищим, в ветхой рясе, шляпе, с палочкой и чётками, за спиной котомка, и стоял с бродягами на паперти храма.

Мы все были верующими, ходили в Благовещенский собор. Мы в храм идём, а о. Никита стоит с нищими на паперти. И мы никак не могли понять, почему он не заходит в храм? Думали: «Кто он такой, что не заходит в церковь?» После службы нас приглашали знакомые верующие на поминки, ходил и он с нами. На поминках он нам много говорил поучений на духовно-нравственные темы, а за церковь ни слова. Таких поучений мы ни от кого никогда не слышали. Вот так мы с ним познакомились.

Потом как-то мы собрались ехать в Глинскую пустынь, и он поехал с нами. Мы там и причащаемся, и елеопомазание совершаем, а он ни к чему не приступает. Мы думаем: «Что он за человек?» Потом потихонечку он нам стал говорить, что в Московскую патриархию нельзя ходить. А мы говорим: «Почему вы нам сразу не сказали об этом?» А он говорит, что вы бы мне не поверили сразу. Отец Никита рассказал про новую ересь – сергианство, которую ввёл митр. Сергий, узаконив свою Декларацию. Батюшка рассказывал нам, что и он не знал сначала о Декларации, и не сразу отделился от сергиан.

Не все из нас сразу поверили. Кто-то сразу за о. Никитой пошёл, а кто-то колебался ещё несколько лет. Мы решили всё это проверить, ведь многие простые люди об этом мало что знали. Одна из нас достала эту декларацию. А было это так. У уполномоченного по делам религий была служанка, неграмотная женщина, но она была христианка. Вот она-то и предложила м. А. прийти к ним и посмотреть в бумагах и журналах управляющего. Матушка А. пошла и, действительно, нашла в тех бумагах текст Декларации.

Всю свою жизнь после осознания ереси сергианства, о. Никита усиленно искал истинно-православного епископа, чтобы принести покаяние за пребывание в «советской церкви» и воссоединиться с Церковью истинной. В этом смысле он разделил тяжёлую судьбу многих других подобных пастырей и мiрян, которые в послевоенное время уже не могли найти канонических архиереев в России, хотя таковые кое-где ещё были. Не найдя связей, и ввиду постоянных просьб его многочисленной катакомбной паствы, о. Никита с упованием на милость Божию стал самостоятельно совершать богослужения. Такое положение о. Никиты было оправдано и тем, что он был признан и многими другими истинно-православными священниками, имевшими дореволюционное или несергианское рукоположение. Например, поддерживались отношения с братом новомученика Измаила Рождественского, катакомбным священником из Петрограда Михаилом Рождественским (†1988), который впоследствии отпевал о. Никиту. Имелась также связь и со священником Григорием Сокрутой (†1993) из Сумской обл., протоиереем Александром Шабельником (†1998) и другими катакомбными пастырями. Как своего правящего архиерея о. Никита стал поминать Предстоятеля Русской Православной Зарубежной Церкви митр. Анастасия, а потом митр. Филарета, а вл. Антония (Храповицкого) всегда поминал за упокой. Батюшка всегда твердо верил в каноничность Русской Зарубежной Церкви.

Не раз пытался о. Никита связаться и с Синодом РПЦЗ. С этой целью через катакомбного инока Ф. Журбенко (впоследствии Схи-Архиепископ Лазарь) он писал митрополиту Филарету с просьбой быть принятым под омофор РПЦЗ, и епископу Леонтию Чилийскому. Но, как известно, всякая связь с заграницей в то время была предельно затруднена (эта связь прервалась после смерти Вл. Леонтия, и восстановлена была о. Лазарем с Вл. Антонием Женевским). Уже в начале 80-х гг. о. Лазарь (Журбенко), восстановивший связь с зарубежьем, снова письменно ходатайствовал перед архиепископом Антонием Женевским об о. Никите. И тогда Синодом РПЦЗ была принята сия рекомендация об о. Никите, как об истинно-православном пастыре. Хотя, конечно, вполне очевидно, что и до такого формального признания, о. Никита и его пасомые были в лоне Истинной Церкви Христовой...

В 70-е годы один почитатель о. Никиты тайно привёз ему из Московского исторического музея ценный документ, составленный духовным вождём истинного Православия – еп. Димитрием Гдовским. В документе еп. Димитрий преподавал своё благословение совершать богослужения всем несергианским священнослужителям, если они по независящим от них причинам не имеют административной связи с каноническим архиереем, вплоть до момента восстановления таковой связи. Отец Никита сразу же сделал фотокопию этого документа, которая хранится у его чад и сегодня.

Вообще о. Никита всегда очень почитал митрополита Филарета (Вознесенского) и составил книжечку о нем, которую распространял среди верующих. В 1977 г. о. Никита через о. Лазаря (Журбенко) послал свою письменную исповедь митрополиту Филарету.

Всё время, до самой смерти о. Никита не имел советских документов, кроме справки, которую ему выдали при освобождении. Сначала его духовные чада хлопотали о том, чтобы прописать батюшку в Харькове, но начальник паспортного стола честно сказал, что если вы его пропишете, то за ним будут следить. Он сказал: «Лучше пристройте его где-то в селе, что бы он там числился в частном хозяйстве, как пастух или пчеловод». Так мы и сделали. Впоследствии, с Божией помощью, удавалось как-то избегать проверки документов.

Без документов и без прописки батюшка жил сначала у сестры Ульянии. Но вскоре там стало опасно находиться, т.к. за стеной жил следователь. Поэтому о. Никита переходит жить к Ивану Никифоровичу Полчанинову (†20апр.1983), который впоследствии стал псаломщиком и ктитором общины. Он постоянно помогал батюшке на службе, в селе по хозяйству, а также вылечил о. Никиту от многих болезней, так как был хорошим травником. И умер он по-христиански на молитве, когда читал записки на Литургии – не выдержало сердце. Потом, когда его поминали на 40 дней, одна женщина видела, что он стоял среди поющих и молился.

Жил батюшка скрытно, стараясь днём не выходить на улицу. Но потом верующие всё равно узнали, что у нас живёт священник, и стали приходить молиться. Вскоре соседи и вся улица узнала, что мы молимся; пошёл разговор и первыми гонителями стали «наши»: две невестки моих братьев, убитых на войне. Они подали на нас пять заявлений, в которых писали, что у нас тайно живёт священник, что мы ночью молимся, что мы не голосуем, не вешаем флаги на советские праздники. Были и другие заявления от соседей. Но эти заявления попали нашему участковому милиционеру, который тайно был верующий. Он пришёл к нам и рассказал, предупредив, чтобы мы были осторожны, и перевели священника в другое место. Мы так и сделали. Это было настоящее чудо Божие, которое спасло тогда о. Никиту от ареста.

Потом начали искать себе новый дом, чтобы уйти от невесток, иначе они не успокаивались и писали дальше. Господь нам помог, нашёлся для нас недорогой домик, и с помощью добрых людей мы его купили. Так и стал батюшка жить на новом месте, служить Литургию, окормлять свою всё возрастающую паству. Но иногда из-за преследований уже и на новом месте ему всё же приходилось скрываться на чердаке или вообще уезжать из города на несколько месяцев. Жил у нас батюшка долго, пока не провели в дом газовое отопление, и опять из-за болезни ему стало нечем дышать, он стал болеть. Это было в начале 70-х.

И опять мы стали искать убежище, теперь уже на природе, в селе. Нашли недалеко от Харькова подходящее место, – это было село в окружении соснового бора, чтобы о. Никите хватало свежего воздуха. Сначала купили там гараж, и батюшка до определённого времени стал жить там.

Недалеко от нас в одной маленькой хибарке жил 100-летний старик. Он умер, а его дети совсем дёшево продали нам эту хибарку. К ней мы пристроили ещё одну большую комнату, и батюшка стал там жить и служить. Потом завели хозяйство: было три коровы, огород, косили сено, убирали все вместе. Людей было много, все молодые, здоровые, было много монахинь. На общинные деньги купили машину, мотоцикл, помогали своим покупать дома, кто хотел жить ближе к батюшке.

Первоначально Харьковская община состояла из 30 человек, но постепенно приходили новые люди. К 60-м годам у о. Никиты была уже большая паства. Когда умирали катакомбные священники, то осиротевшая паства стекалась к оставшимся в живых священникам. Так и среди чад о. Никиты были верующие, ранее окормлявшиеся у истинно-православных священников: иерея Андрея, иерея Павла, иерея Алексия и других. Когда скончался о. Андрей, то его чада, жившие в Чувашии, не знали, где найти истинного священника. И вот, одному верующему приснилось во сне, что покойный о. Андрей за руку подвёл его к о. Никите и сказал: «Вот к нему идите».

Отец Павел Володин (†1955) из Харьковской области, был тоже очень хорошим и ревностным священником, он трагически погиб, его сбил поезд (свидетелей, как это произошло, не нашлось, есть предположения, что его бросили под поезд насильно). Никто из его чад об этом не знал, и его увезли в один из харьковских моргов. И должны были похоронить, т.к. прошло уже более трёх дней. Но Господь устроил так, что одна женщина, работница морга, увидела на шее о. Павла мешочек со Святыми Дарами и не дала его хоронить, а сказала, что его обязательно будут разыскивать. Через несколько дней в тот морг приехала раба Божия Раиса, искавшая батюшку, и опознала о. Павла. Могилка его в Харькове. Отец Алексий Козяев (†1967) тоже был катакомбным священником, он жил в селе на Кубани. Когда он скончался, то его чада перешли окормляться к о. Никите.

Таким образом, у о. Никиты окормлялись истинно-православные христиане из Сибири, Средней Азии, Чувашии, Удмуртии, Центральной России и других мест. Многих верующих направляла к о. Никите в Харьков монахиня Маргарита (в схиме Макария) из Воронежа.

Вот что вспоминает катакомбная христианка раба Божия Зинаида из г. Кировограда:

«Впервые отец Никита приехал к нам в Кировоград (до 1924 г. город назывался Елизаветград) в 1961 году. Мне тогда был 21 год. Это время, так сказать, розового цвета, когда молодые порывы ума и сердца тянутся в мiр. В те годы мне хотелось и красиво одеться, и пойти погулять в обществе молодёжи. И в то же время я иногда ходила в церковь, но эти церковные посещения были три, четыре раза в год, остальные вечера были в мiрской суете. И вот по промыслу Божию, в дом к моей родной тёте приехал отец Никита с А.Д., и на службу пришла я со своей мамой. После его посещения впечатление в моей душе осталось неизгладимое, он своей проповедью так на меня подействовал, что у меня опустились руки ко всему мiрскому. Он так сумел доказать, что всё окружающее – это прах и пепел, это временные забавы, которые несут душе только гибель! Я месяц ходила как не я, на всё смотрела, как на ненужное и пустое. И после его посещения я стала удаляться от мiра. Я только что вращалась среди людей, но всё это было формальностью, а мысли меня почти никогда не покидали, что когда-то настанет день, когда пред Всевышним за каждый шаг надо будет дать ответ! И сейчас я только могу написать: “Царство ему небесное, вечный покой”. И не только меня, а многих людей пробудил он от диавольской спячки. Ходили мы в открытую церковь, а что мы туда ходили? - я не знаю!

Отец Никита – это один из тех пастырей, которыми живёт и по сей день наша катакомбная церковь, потому что он собой показывал нам пример. А вообще с нами христианами ему было нелегко служить Богу! У каждого свой характер, а диавол не спит, он всегда в своей работе. Жизненный путь о. Никиты – это путь большого подвижника; он один был среди чужих людей. Как ему приходилось, это известно ему одному! Такие люди, хотя и живут среди людей, но в действительности они – в одиночестве! Он говорил:

– Церковь построена по форме корабля морского. Но смотрите, кто кормчий на том корабле, чтобы не заплыть в ненужное место!»

Ещё свои воспоминания оставила нам раба Божия Наталия из Удмуртии:

«Наша община познакомилась с отцом Никитой примерно в 1979 году. Вот как это произошло. В наших краях до войны и после было очень много тайных священников. Но к семидесятым годам так получилось, что все священники, которых мы знали, в том числе и наш батюшка, протоиерей Филипп Сычёв (†1978) умерли, и у нас никого не осталось. Поэтому одна наша сестра инокиня Мариамна ездила со всеми требами и вопросами к иеромонаху Илье в Казахстан. От него мы и узнали, что в Харькове проживает истинно-православный священник Никита; он же и дал его адрес. Инокиня Мариамна написала письмо в Харьков послушнице Елизавете, и та ответила нам, что батюшка разрешил приехать. Быстро собравшись, я и матушка приехали в Харьков, где встретились с отцом Никитой. С этого момента мы стали часто ездить, два-три раза в год, когда возникала необходимость. Сам батюшка к нам не приезжал, так как был уже пожилой, и ему было трудно переносить дорогу. В 1985 году я приехала на похороны о. Никиты. После его смерти у нас уже не было другого священника. Раньше у нас была большая община, были и монахини в тайном постриге, а сейчас осталось около 40 человек». На Пасху в то село, где служил батюшка, собиралось из разных мест до 100 человек, но это была лишь часть его паствы. В том селе храма не было, и вот, когда духовные чада батюшки приезжали и стояли все вместе на автобусной остановке, то люди удивлялись, видя множество женщин, одетых в платочки и длинные платья. Из-за этого ту автобусную остановку прозвали: «Остановка святых». Поступали, конечно, и доносы в районный центр. По этим доносам из центра делались запросы местной власти, но, опять же, по промыслу Божию местный начальник был верующий и порядочный человек, и он отвечал в центр, что никаких «религиозных сборищ» он в указанном селе не видел. Даже жена этого начальника, когда проходила мимо домика о. Никиты, то крестилась. Так что там народ был хороший, всё село было верующее. Многие чада о. Никиты специально в этом селе покупали хаты, переезжали сюда жить, деревня практически полностью принадлежала к Катакомбной Церкви.

Батюшка был известен катакомбным христианам на территории всей страны благодаря своей миссионерской деятельности, т.к. он составил множество книжечек и листков, которые пользовались большой любовью верующих, истосковавшихся по правдивому слову.

О Патриархии батюшка писал в своих книжечках, что те, кто сознательно отложились от неё, не должны даже и заходить в «советские храмы», чтобы не соблазниться. Про «патриархов» МП он с печалью говорил, что их ждёт бездна, потому что они как Иуды, только Иуда Христа предал, а эти – предали еще и верующий народ, особенно детей, которые были лишены безбожниками церковного образования, а МП такую власть осмеливается благословлять и поддерживать.

Я часто ездила с батюшкой по приходам, и иногда мы ехали за сотни километров из-за одного человека. Один раз ехали мы в Бийск. И в поезде на него набросился из-за бороды и длинных волос один пьяный мужчина. Он кричал: «Вы, священники, против советской власти!» А наутро, когда проспался, то стал просить прощения. И так было постоянно, в дороге батюшку ожидали многочисленные искушения. Но ездить было необходимо, ведь везде его ждали верующие для крещения, венчания, отпевания. Когда о. Никита приезжал в отдалённые общины, то он литургию не служил, а причащал верующих запасными дарами. Много раз приходилось прятаться, когда соседи или милиция прерывали тайное богослужение.

Один раз батюшка ехал на требы в село с инокиней Евстолией, у них была корзинка с просфорами. И вдруг, в дороге о. Никиту схватили и отвели в сельсовет. А батюшка взмолился святителю Николаю, чтобы святой сотворил чудо, и его освободили. Председатель хотел записать показания допроса, а ни одна ручка у него почему-то не писала. Он разозлился и говорит: «Уведите этого колдуна отсюда!» Но запретил сажать о. Никиту и инокиню Евстолию на автобус, так и ушли они оттуда пешком. Вот как помог батюшке избежать нового заключения святитель Николай Чудотворец.

Батюшка был прекрасный проповедник. Проповеди, обычно на духовно-нравственные темы, он говорил каждое воскресенье. Призывал пасомых жить честно, порядочно, не двоедушничать, не идти на сделки с совестью, не участвовать в делах тьмы, творимых так называемыми советскими людьми. Призывал всех быть настоящими христианами.

Как уже было сказано, жена о. Никиты бросила его после первого же ареста, т.к. боялась, что и её арестуют. В духе неприязни к отцу-священнику она воспитала и дочь. И вот родная дочь от него отказалась. Когда, спустя годы, духовные чада устроили им свидание, то дочь сказала в лицо отцу и его духовным чадам: «Папа у меня хороший, но он избрал такой образ жизни, что я не могу с ним быть. И чтобы это было последним свиданием...» Она тогда училась в институте, и ей было стыдно перед своими друзьями-студентами, что у неё отец с бородой. Потом она прямо заявила, что в Бога не верует, хотя после этих слов и покраснела от стыда. Батюшка всё же за свою дочь переживал. Один раз он, стараясь обратить её к вере, написал целую апологетическую тетрадь для неё. Он писал о том, что многие знаменитые люди в истории человечества верили в Бога, и приводил различные примеры. Александра Петровна Ш. отвезла эту тетрадь дочери о. Никиты, но та, когда прочитала, то очень рассердилась и сказала, что если бы отец был тут, то мать опять бы его посадила в тюрьму.

Батюшка был очень сострадательный и милостивый к людям и животным. В посты он объезжал паству, и когда приезжал к людям, то всегда обращал внимание на домашних животных. Если собачка или кошечка были худые и голодные, он делал замечание хозяйке, говоря, что большой грех обижать животных! Один раз мы поехали в город Чимкент, там жила семья: Пётр и Татьяна. И Пётр стал жаловаться на свою жену Татьяну, что она не кормит кошечек, а батюшка ей сказал, что это грех! И рассказал одну историю: «Шла одна старушка в монастырь, и по пути села отдохнуть, хлебца перекусить и водицы испить. И вот подошла к ней бродячая собачка и просит поесть, постояла и ушла, т.к. бабушка ничего ей не дала. Пришла в монастырь, и сразу к старцу на исповедь. А старец был прозорливый, он поисповедовал её, а потом говорит: “А причащаться ты не будешь! Ты по дороге отдыхала, кушала, а рядом собачка голодная стояла, ты ей и кусочка хлеба не дала, вот за твоё жестокосердие тебе епитимия”». Сам о. Никита мяса не ел, хотя не был монах.

Одно время, в середине семидесятых годов, батюшка хотел принять монашеский постриг, и даже договорился, чтобы к нему приехал иеромонах Паисий из Красноярского края. Тот приехал в Харьков как они условились, и батюшка пошёл его встречать. Но так получилось, что они вдвоём пробыли на вокзале целый день и не нашли друг друга. Потом о. Паисий прислал письмо, где писал, что он приезжал, прождал целый день, но его никто не встретил, а куда идти он не знал, и, взяв билет, он уехал обратно вечером на поезде домой. После этого случая батюшка решил, что нет воли Божией на постриг и не стал постригаться, хотя о. Паисий предлагал приехать второй раз.

За три месяца до смерти он заболел. Одна из наших сестёр, когда батюшка заболел, видела во сне: пришли два мужа в белых одеждах и принесли ему свёрток. Что в свёртке, она не видела, но слышала, как они сказали:

– Это тебе награда за твои тяжёлые долголетние труды. Но ты ещё поживёшь после этого.

И все три месяца, каждый день о. Никита причащался Святых Таин.

Незадолго до смерти я его спросила: «Батюшка, вам не страшно умирать?» Он ответил: «Нет! Вот ко мне пришли святители Василий Великий, Иоанн Златоуст и Дмитрий Ростовский!» Как можно видеть из его поучений, наиболее часто он пользовался трудами сих святых отцов в своей пастырской деятельности. Он постоянно на них ссылался. И ещё один раз я его спросила: «Батюшка, вы до Пасхи доживёте?», а он ответил: «Я и до Рождества не доживу!» Так и случилось, я постоянно возле него была, и присутствовала при кончине. Умер он по-христиански, в 12 часов ночи мы беседовали, а в 4 часа утра он скончался тихо и мирно, как уснул.

Преставился о. Никита в день памяти святой великомученицы Екатерины 24 ноября / 7 декабря 1985 в возрасте 93 лет, в один год и месяц с глубоко почитаемым им митр. Филаретом (Вознесенским), Первоиерархом РПЦЗ. Отпевал о. Никиту известный катакомбный священник Михаил Рождественский из Петрограда. Похоронен он на кладбище села Лизогубовка, где половина кладбища из наших катакомбных христиан

Когда о. Никита умирал, то завещал, чтобы его духовные чада слушались советов и руководства матушки Маргариты (Чеботаревой) (в схиме Макария) из Воронежа. И большинство из них, хотя и не сразу, стали окормляться у правящего архиерея Воронежской катакомбной женской монашеской общины – катакомбного Архиепископа Лазаря.

В последнее время из антицерковных кругов распространяются слухи, будто бы о. Никита собирался в 80-е гг. принять тайное епископство от РПЦЗ. Можно лишь сожалеть о духовной нетрезвости людей, принимающих подобные домыслы. Чада о. Никиты свидетельствуют, что он никогда и не мыслил принимать епископство, подтверждением чему служит и то, что он не был монашествующим. Действительно, катакомбный Епископ Лазарь (Журбенко) в 1982 г. выдвигал кандидатуры о. Никиты Лехан и о. Михаила Рождественского для хиротонии во епископы Истинно-Православной Церкви, их хиротонии он предлагал совершить тайно прибывшему в СССР Епископу РПЦЗ Варнаве (Прокофьеву). Но оба батюшки, из-за боязни их ближайшего окружения, от хиротонии отказались. Люди они были уже старенькие, пережили аресты, поэтому опасались, что за приезжавшим в Россию Епископом РПЦЗ могли установить слежку и таким образом раскрыть и их тайные общины. Поэтому как о. Никита, так и о. Михаил, желая мира в своих общинах и сохраняя сложившийся за многие годы уклад, остались на прежнем положении, при этом поминая на проскомидии иерархов РПЦЗ. С наступлением же относительной свободы, когда угроз арестов и репрессий не стало, их паства присоединилась к Вл. Лазарю, пребывавшему в общении с Зарубежной Церковью. По рассказу самого Вл. Лазаря, что подтвердили впоследствии и духовные чада о. Никиты /мон. Амвросия Полчанинова и инокиня Елисея/, убеждавшие его в 80-е гг. отказаться от епископской хиротонии, о. Лазарь выдвинул во епископы о. Никиту и о. Михаила, и их приезд ожидался в Москву на квартиру инокини Феодоры, где был тайный катакомбный храм, но оба батюшки не приехали из-за выше указанных причин. Тогда был рукоположен один архимандрит Лазарь, кандидатуру которого выдвигал Архиепископ Антоний /Бартошевич/ Женевский. Так Промыслом Божиим миссия возрождения канонического епископата на Родине легла на Вл. Лазаря, неожиданно для него самого, из-за чего он пережил в дальнейшем множество скорбей, поношений и клевет.

После смерти о. Никиты был такой удивительный случай. Большая община катакомбников в Чувашии, окормлявшаяся у о. Никиты, после его смерти долго не решалась присоединиться к матушке Маргарите (Чеботаревой). Прошло несколько лет. И вот, однажды, они все-таки согласились принять у себя воронежского священника, подчинявшегося Архиепископу Лазарю, для знакомства. Накануне этой поездки двум разным женщинам приснился один и тот же сон, что этот священник едет в Чувашию не один, но его сопровождает сам покойный о. Никита и ближайший помощник последнего – Иван Никифорович Полчанинов (+20 апр. 1983). Причем одна из этих женщин находилась в Харькове, а другая – в Чувашии. После этой поездки чувашская община стала окормляться у духовенства Вл. Лазаря.

К сожалению, о добром пастыре, о. Никите, не сохранилось более подробных сведений, т.к. когда его начинали расспрашивать, то он с грустью в голосе говорил: «Всю жизнь допросы...» Да и время было такое, что если кто что и знал о каком-либо катакомбном священнике, то и это старался забыть, чтобы не выдать священника на допросе. Если же сказать просто, то о. Никита был очень хорошим и честным священником, а такую оценку в те лукавые годы далеко не всем пастырям удавалось заслужить у верующего народа. И мы знаем и верим, что о. Никита и по сей день не оставляет свою паству. И сейчас, по прошествии 15 лет, он помогает своими молитвами тем, кто прибегает к нему за помощью. Да и как может быть иначе! Ведь он сам перед своей кончиной сказал: «Не нужно обо мне плакать! А приходите ко мне на могилку, и я по милости Божией буду вам помогать».

Паства о. Никиты очень чтит своего духовного наставника. В Харькове и области сохранились и развиваются катакомбные общины, в т.ч. монашеские.

Свидетельства о молитвенной помощи о. Никиты

Вспоминает И.З.

У нас был прихожанин Владимiр из Себейкино. На него очень нападал сосед. Владимiр на исповеди пожаловался о. Никите. Батюшка помолился, и когда Владимiр возвратился домой, то сосед встретил его добродушно с улыбкой на лице.

Вспоминает грешная Параскева

Отец Никита был для меня отцом духовным и родным. Смотрел за каждым из нас. Когда и погрозит, а на другой день придёт и утешит.

Мы приехали в город Харьков в 1972. Денег на дом не хватало, и батюшка всех объехал, занял денег и помог нам купить дом. В 1975 купили дом в селе Константину и начали там пристраивать трапезную, так как о. Никита там служил. Батюшка приехал ко мне и попросил помочь на строительстве. А я пошла в отпуск. Вот, думаю, беда, хотела сделать дома много, а теперь нужно ехать к батюшке! Когда я приехала, то матушки мазали стены – м. Архилая, м. Асинефа, м. Марионилла и другие. Потолок делали Ефим Васильевич и Константин; и я только к ним зашла, вдруг доска падает на меня и бьёт по голове. После этого я слегла недели на две, – ни дома, ни для души пользы не было, – пропал отпуск!

Отец Никита купил двух коров, чтобы все имели молоко. И он всех пригласил косить для них сено. Все получили приглашения, и тут м. Архилая говорит: «Ты, м. Асинефа, поезжай, а я не поеду, там и так собралось много людей, а у меня дома свои дела!» Матушка Асинефа уехала, а м. Архилая легла дома спать. Снится ей такой сон. У о. Никиты виноградник, и он всех, кто хочет, берёт на работу. Стоит подвода, как бы на воздухе, каждый подходит сначала за благословением к схиигумении Вере, а потом к о. Никите. После чего все поднимались по лестнице и садились на подводу, которая была без коней и без мотора. Батюшка после всех взял благословение у схиигум. Веры и тоже по лестнице взошёл на подводу, после чего она сама по воздуху поехала на виноградник. А м. Архилая осталась под лестницей и стала плакать, почему она не поехала в виноградник? Под лестницей стояли ещё две матушки, которые сказали ей: «Мы ленивицы... Пойдём с нами под стог сена и поспим!» Но она не согласилась идти к ним, а поехала к батюшке, плакала перед ним и просила: «Батюшка, приимите меня, я не хочу с ленивицами!» После этого она усердно косила сено и всем рассказывала про свой чудный сон.

Вспоминает грешная Параскева

У батюшки был огород, и осенью нужно было развозить навоз для удобрения. Моя сестра Ольга говорит: «Ты езжай, а у меня стирать много, а вас там много, вы и сами развезёте!» Но наутро она неожиданно приехала и говорит: «Снится мне сон, что к о. Никите все подходят под благословение и он всех благословляет. А я три раза подходила и он не благословил, а сказал: «Ты же у меня не хочешь работать?» Вот я и приехала, работать!

После смерти нашего дорогого батюшки у меня сильно заболела нога, так что я не могла на неё стать! Под Рождество Христово было 30 дней после его смерти, а мне было так скорбно, что я не поехала. Читала я житие святителя Иоасафа Белгородского, и во время чтения стала просить свт. Иоасафа: «Ты бы исцелил меня! Но ты меня не знаешь, пусть исцелит меня отец Никита!» И вскоре задремала. И вот вижу, из гроба поднимается о. Никита и смотрит на меня. Я от страха проснулась и встала с кровати, пройдя от волнения несколько шагов по комнате, и только спустя немного времени я поняла, что хожу без костылей и нога моя не болит.

Вспоминает катакомбница из Чувашии

После смерти о. Никиты был такой удивительный случай. Большая община катакомбников в Чувашии, окормлявшаяся у о.Никиты, после его смерти долго не решалась присоединиться к матушке Маргарите и о. Евфимию из Воронежа. Прошло несколько лет. И вот однажды они всё-таки согласились принять у себя о. Евфимия для знакомства. Накануне этой поездки, двум женщинам приснился один и тот же сон, что о. Евфимий едет в Чувашию не один, но его сопровождает сам покойный о. Никита и ближайший помощник батюшки Иван Никифорович. Причём одна из этих женщин находилась в Харькове, а другая в Чувашии. После этой поездки чувашская община стала окормляться у о. Евфимия.

Один раб Божий рассказал иной случай. Сам он живёт в Москве, и хотел пригласить для переезда туда одну женщину. После долгих раздумий, не зная как поступить, он лёг спать. И вот во сне пришёл к нему о. Никита и говорит: «Не забирай её из моей обители, она мне там нужна!» От волнения он проснулся среди ночи. А затем заснул опять, думая, что это прелесть. Но вскоре о. Никита приснился ему второй раз, и повторил те же слова. Он опять не принял этого всерьёз. На третий раз о. Никита пришёл, сказав те же слова, но потом строго добавил, чтобы он делал, как сказано! После третьего раза он встал и со слезами на глазах стал просить прощения у батюшки и молиться, обещая выполнить повеление.

Здесь приведены лишь некоторые случаи помощи по молитвам о. Никиты, хотя их значительно больше. Некоторые из них более видны в жизни, другие менее, но все они очень важны для тех людей, с кем произошли. Пишущий эти строки также может засвидетельствовать о получении помощи по молитвам о. Никиты. Все эти случаи показывают одно: о. Никита и до сего дня и часа печётся о своей пастве, окормляя её, где бы она ни находилась!

Автор:

М.Алешин, г. Харьков

[Оригинал]